?

Log in

Франсин
12 Июль 2013 @ 22:45
Нам было восемнадцать лет, и мы каждый вечер катались на электричке домой. Я сперва дичилась и превращалась в тыкву задолго до того, как часы били полночь, но к зиме мы уже бойко обсуждали «Песнь о Роланде», «Госпожу Бовари» и Гете, привлекая внимание соседей по вагону, не чуждых культуры. Я забыла, как называется Роландов меч; «Дюрандаль» — тихо подсказал юноша, сидевший рядом.

Нам было восемнадцать лет. Чертовски мало. Чертовски много. Я себя спрашиваю: мы были взрослыми тогда?

Мне двадцать четыре года. Чертовски много! И чертовски мало. Я работаю редактором в сфере своей мечты, потому что я наскребла с донышка немного смелости и отправила отклик на вакансию, которой, как думала, не соответствую; я собираюсь съезжать от родителей и подыскиваю квартиру. Многие ровесницы замужем. У некоторых дети. Мне двадцать четыре года, и я даже младше, чем в восемнадцать. Я взрослая сейчас? Где-то читала недавно: мы вообще не вырастаем, просто учимся вести себя на людях. Может быть.

И еще мы учимся нести ответственность.

Год назад я стояла в Хитроу, сжимая в руке билет. Регистрация закончилась, самолет готовился улететь без меня, а в кармашках сумки нашлось только двенадцать фунтов (монетки эти до сих пор лежат рядом с копилкой, не пойду же я обменивать мелочь). Знание английского стремительно покидало паникующее сознание. У меня было все впереди, у меня впереди ничего не было, перефразируя Чарльза нашего Диккенса. Тогда-то я и подхватила прилипчивую и полезную привычку — не загадывать, куда приведет течение. Привычка скрасила очень непростой и нервный год. Ну, еще афобазол помогал.

После самолета из Лондона я перекантовалась пару часов дома и уехала к Кате в Питер. Сейчас я ищу в Москве квартиру, где мы с Катей и черным как ночь котом Северусом будем жить.

Я была старше, когда мне было восемнадцать. Никаких авантюр, никаких приключений и тысяча и одно грустное представление о будущем. Но лето в двадцать три оказалось безумным и чудесным. Лето в двадцать четыре безумное и чудесное уже по-другому.
 
 
Франсин
10 Июль 2013 @ 21:08
Вот уже полгода на новой работе; как раз вчера, кажется, была эта знаменательная дата. Вчера же Вера спросила у меня совета по вопросам библиографии — и я поняла, что сакральные знания, полученных на Сухарях, на следующий год после диплома стали покидать мой бедный разум. Ура.

Прислушалась к себе в офисе. Что сегодня прозвучало из моих уст?

- Можешь встать на колени и умолять... Но не жди от меня милосердия.

- Пусть закроются врата в мир мертвых! Потерянные души... вернитесь в свою обитель!

- Нарываешься?! Кто это такой смелый?

- Я вернусь, как только смогу развеять это проклятье.

- А, пришел-таки домогаться моей красоты!!!

- Ты раб своих низменных желаний. Хочешь могущества? Ну так получай.

И это только вторая половина дня.

Я люблю свою работу.
 
 
Франсин
24 Апрель 2013 @ 15:48
Наш кабинет под самой крышей, в мансарде, и в первую весеннюю грозу дождь так молотит в окна, что его приходится перекрикивать — иначе не получится сойтись на том, как назвать в игре племя людей-жаб, или выяснить, что это за диковинный зверь — «контекстная ячейка» интерфейса: слишком уж ливень силен и громогласен.

В обед я обычно выхожу гулять. Бреду по берегу набережной, заглядываю в магазинчики (то масло для волос куплю, то глазированный сырок на обед). Даже без плеера: мне нравится слушать, как живет большой город. По утрам и вечерам он проглатывает людей, держит их в темной и душной утробе метро, а днем сыт, спокоен и ни для кого не представляет опасности: бери да чеши загривок.
 
 
Франсин
05 Апрель 2013 @ 01:14
Люблю поезда.

Я начала кататься в Москву на электричках за год до университета — ездила на курсы. Потом начались учебные будни, шесть лет в стенах университета печати-печали. Значит, идет восьмой год.

И до сих пор непонятно, как описать словами то дикое и прекрасное чувство, которое испытываешь, когда идешь по платформе, особенно малолюдной, особенно если ждешь поезд до дома. Сейчас на Ленинградском разломали перегородки, снесли стены и дурацкие магазины, и обнажился вдруг привокзальный пейзаж с запутанным узором рельсов и шпал, между которыми лежит ноздреватый черный снег. Сумерки постепенно проваливаются в топкую синь ночи, стрела телебашни дрожит далеким светом; ветер, дуя в лицо, срывает наушник и портит прическу; и как в последней серии «Доктора Кто» люди, потерявшиеся в Сети, спрашивали, где они оказались, так и мне хочется знать — где я?

Где я и, черт подери, почему всё ТАК?

К счастью, хандра — это вам не простуда. Хандра — она всего на день.
 
 
Франсин
03 Апрель 2013 @ 22:54
Я на работе в обед читаю «Сноб».

Странные вещи там пишут (среди прочего).

Лена Данхэм передает послание: жизнь состоит из того, что мы привыкли не считать ею. Из записей в фейсбуке, из роликов в ютьюбе, из вздорных бесед в пустом ночном магазине, из блужданий в пижаме, из разочарования после вечеринки, из стакана молока, который наливаешь кому-то, чтобы он наконец-то ушел, из способности быть одновременно жестоким и эмпатичным. Этот неизъяснимо печальный сериал номинируется и даже выигрывает премии почему-то в жанре комедийного шоу. С другой стороны, да — что может быть смешнее.

Это про сериал Girls.

Одного человека всегда слишком много. Шаг за шагом он проникает в твою жизнь. И вот не успеваешь ты смириться с его зубной щеткой в своей ванной, как он уже наворачивает вокруг тебя круги и бесконечно чего-то хочет. А потом ты осознаешь, что смотришь фильмы, которые тебе не интересны, слушаешь музыку, которая тебя не волнует, и в отпуск вы едете в какую-нибудь компромиссную Турцию, потому что в Израиле тебе слишком жарко, а в Дании ему слишком холодно.

Это про то, что один бойфренд — неплохо, но два — гораздо лучше.

Фигею от того, какие сложности вертят вокруг нашего простого, в сущности, существования. Я прочитываю второй фрагмент, возвращаюсь к первому, снова прочитываю второй. Все проще. Если тебя раздражает чужая (абы чья) зубная щетка — будь один. Если тебе совершенно неинтересны фильмы, которые смотрит друг, товарищ, любовник… Не знаю, разве бывает такое? Мы же не просто так пересматриваем «Вавилон 5» с Катей: сама я видела его по меньшей мере тыщу раз, и последний был не так давно, поэтому на тернистом пути к «Сну в сиянии» меня не подстерегают никакие откровения. А совместный просмотр «Сейлор-Мун» под виски? Скорее традиция, чем ностальгия. Ностальгировать можно в одиночестве, но вот длить традицию — нельзя.

Эта мысль опять возвращает меня к первой цитате.

Жизнь состоит из шуток-самосмеек, понятных только в дружеском кругу; дороги на работу сквозь человеческое море, бушующее в метро; заученных наизусть песен; потерянных и вновь обретенных традиций; инстаграма и новостей на Яндексе; круассанов по утрам (в детстве я четко и ясно выговаривала: «кро-во-са-ны»); из встреч с коллегами во время паломничества к мекке нашей кофеварки; из постов и мемов в социальных сетях; из случайных бесед в аське и скайпе; из сотни других мелочей. Например, я вспомнила за ужином, яркой теплой вспышкой вспомнила, как своим стаканом чокалась с Роминым носом (а нос у него прекраснейший): так у нас в семье всегда чокаются с теми, чей бокал по какому-то недоразумению пуст.

И в самом деле — что может быть смешнее?

Но я люблю это комедийное шоу.

«Книги — гибель. Много читавший не может быть счастлив. Ведь счастье всегда бессознательно, счастье только бессознательность», — вычитала я сейчас ВКонтакте. Это Цветаева пишет Волошину. Не думаю, что она права. Горя от ума не бывает. Только от нелюбви.
 
 
 
Франсин
21 Март 2013 @ 18:20
Вечер четверга. Сижу в офисе, редактирую квесты по коконасы, шиго и, конечно же, зомби.

Конец марта. Дорога к дому покрыта льдом в пару сантиметров толщиной; по левую и правую руку, на обочине, сугробы выше моей головы.

Периодически чувствую себя влюбленной и очень счастливой.

Периодически чувствую себя влюбленной и очень несчастной.
 
 
Франсин
21 Март 2013 @ 13:55
Потихоньку перебираю в памяти всю русскоязычную музыку, которая была мне дорога сейчас и дорога ныне. Часто включаю на работе «Сплин» и Земфиру. Странным образом многое из того, что было заслушано до дыр в нежном подростковом возрасте, сейчас наполняется содержанием и чувством больше, чем в то время. Казалось бы, всё, отжитые эмоции, отработанный материал, — а вот и нет, иногда даже до боли «нет», такие дела.

Звон стоит в ушах, и трудней дышать,
И прядется не шерсть — только мягкий шелк...
И зачем мне, право, моя душа,
Если ей у тебя, мой гость, хорошо?
 
 
Франсин
15 Март 2013 @ 13:50
Я могу говорить, что я мизантроп, но это я кокетничаю.

Мне нравятся люди. Они красивые. Интересные. Сложные. Разные. Стекла в калейдоскопе.

Общаться мне не особо нравится, вот что. За 24 года моего существования на планете Земля я встречала всего N человек, в которых нуждалась искренне и сильно. Small talk — мой самый страшный кошмар, хуже зомби-апокалипсиса. Не понимаю, зачем. Чувствую себя лишним кусочком большого пазла, который вертят-вертят и пытаются присобачить абы куда. В компании лучше. Знакомая компания действует на меня благотворно, в людском сообществе я вспоминаю, что человеки — это хорошо. Что я зверушка социальная. Но для этого мне нужен правильный катализатор, друг, который точно знает, когда тыкать в меня палочкой, а когда оставить в покое, — иначе я так и буду всех любить с расстояния многих и многих метров. Это нормально. Переписка для меня предпочтительней живого общения, блоги — самая прямая тропка к моему сердцу, я даже влюбляюсь часто в то, как человек пишет. У всех свои кинки.

(Впрочем, коллектив на работе мне по-прежнему о ч е н ь нравится, хотя раньше я придерживалась мнения, что пять дней бок о бок с человеками еженедельно — перебор.)

Всегда думала, что привыкаю к людям медленно, но поняла потом, что нет. Нормально я привыкаю. Быстро — или никогда. Иногда меня уже совсем скоро можно хоть с рук кормить. И пусть благословит небесная канцелярия тех редких братьев и сестер по разуму, которым это удается. Не знаю, как они это делают. Особая магия.

Надеюсь, я вспомню когда-нибудь, каково это — любить встречи, праздники, вечеринки. Наверняка вспомню. Настроения и чувства мои за десять лет описали полный круг, и мне будто бы снова четырнадцать, поэтому — «посыпьте меня нафталином, сложите в сундук и поставьте меня на чердак». Но это пока. Только пока.

В общем, keep calm and love me.
 
 
Франсин
09 Март 2013 @ 00:06
Многие вот спрашивают, как я достигла дзена.

Не знаю, мои хорошие. По-моему, я позволила себе быть собой, а другим — быть другими. Человек имеет гарантированное право не любить, не нуждаться, не разделять чьи-то увлечения, не отвечать на письма, ошибаться, быть эгоистичным, не следить за словами, лениться, сходить с ума — или, напротив, не сходить — и делать тысячу других вещей, на которые принято обижаться. У меня вот тоже есть всякие разные права. Например, не соответствовать запросам общества, которое все время хочет, чтобы индивид был таким, вот таким и еще сяким. Ага. Как же. Обломись. Не надо быть непременно черной или белой вороной. Пропасть между одним человеческим организмом и другим все равно непреодолима; каждый бел в одном кругу, в другом — черен, главное — слушать себя и знать, что какой круг где. Это несложно. Сложны только проблемы со здоровьем, всё остальное по большей части просто как дважды два.

Я тоже иногда теряю ориентиры и начинаю биться в башкой в стену, потому что не понимаю: делить мне два на два? Умножить, а может быть, и вычесть?

В таких случаях я не захожу в интернет, отрубаю средства связи, сжимаю зубы и думаю. Мне же всё надо — до дна. Грусть до дна вычерпать, счастье, одиночество, всё. Через денек-другой становится лучше, и я возвращаюсь к тому, что наслаждаюсь стремительно несущимися днями и всем, что их наполняет, от дороги до электрички до ужина на скорую руку.

В конце концов, можно быть не вороной вовсе, а, допустим, муравьедом. Как говорил Бродский, «было бы досадно израсходовать [свой] единственный шанс на повторение чужой внешности, чужого опыта, на тавтологию…».

Наверное, в один прекрасный день меня отпустит, дзен пройдет без следа, и я вернусь к обычному общечеловеческому восприятию действительности, к тавтологиям и плеоназмам. Но лучше б не надо. У меня, невротика и контрол-фрика, других хватает проблем.

«Каждый отвечает за свою свободу.
Каждый имеет право плакать.
Каждый имеет право быть непонятым.
Никто не имеет права перекладывать вину на других.
Каждый имеет право быть личностью.
Каждый имеет право не иметь никаких прав».

Единственное, что по-прежнему напрягает, так это дисбаланс. Когда мне до самого дна — надо, а меня — нет, не обязательно, я и наполовинку сойду. Вот от такого тоже тянет побиться в стену.
 
 
Франсин
Вот уже лет десять всякий раз, когда случается какая-нибудь жизненная фигня, я мысленно возвращаюсь к одному источнику — И. Б. И всё еще работает, надо же.

***

…и хрипло кричат им птицы:

что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.

...И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
 
 
 
Франсин
17 Февраль 2013 @ 16:16
«Советую вам питаться как следует, — говорит у меня в игре непись. — Когда вы не кушаете, вы лишаете себя счастья. Еда открывает для нас все прелести жизни».

Ты прав, непись из Aion’а. Я прихожу в офис после традиционных будничных пяти часов сна и полутора часов дороги, наливаю двойную порцию кофе, добываю маленькие круассанчики из автомата-с-нездоровой-едой, включаю Традос, любуюсь свежим квестом — и понимаю, что люблю свою работу.

Вообще говоря, не думала, что можно любить место, куда приходишь вычеркивать дни своей жизни. Но мне нравятся эти фиолетовые стены и ярко-зеленые трубы, нравится, как свет падает сквозь окна на потолке (другие наш этаж зовут «голубятня» — seriously, вы так говорите, будто в этом есть что-то плохое, лет до десяти хотела свою собственную голубятню), я без ума от десятка сортов чая на выбор (лапсанг сушонг included), у меня славные коллеги — мы можем про Карла Сагана и «Стар Трек» говорить за обедом, а это дорогого стоит; творческий процесс в черепушке бурлит от юнита к юниту (потому что Айон действительно повеселее Линейки, кярун); в пятницу-субботу взяла и на сумму всего аванса накупила себе красивейшего белья и платьев; и хотя я мучаюсь оттого, что ничегошеньки не успеваю, ни фига не пишу, не читаю, не сплю и многих других нужных вещей не делаю, а планы на будущее шатки и в тумане…

Короче, это хорошо, так и надо, так и должно быть.

Я заказываю в субботу суши на всю семью, покупаю сухое красное вино и любимый сыр, смотрю на красную смородину в супермаркете, думаю, Катя приедет — можно и нужно будет покупать, а вот летом мы в ягодах нашли улиточек и выпустили их во двор; дома зреет в тарелке авокадо, питание у меня теперь сплошь здоровое, не прикопаться; в общем, и этот быт люблю тоже, хотя он как хвост кометы — поди успей за него ухватиться, если сразу за пятницей см. пункт первый: снова понедельник, и после традиционных пяти часов сна я прихожу в офис, вскрывая замки с помощью квестового айтема — пропуска, дающего «+1 к открыванию дверей»…
 
 
Франсин
13 Февраль 2013 @ 02:14
Антон часто цитирует Йейтса: мол, корень всех наших жизненных сложностей в том, что «чувства чистые, незамутнённые нам, по сути своей, незнакомы». «Будь мы в состоянии любить и ненавидеть так же самозабвенно, как сиды, мы, глядишь бы, и жили не меньше… А до той поры умение любить и горевать без устали так и будет составлять для нас половину их очарования».

Наверное, я сид.

Всегда подозревала.

Собственные чувства кажутся мне очень простыми, незатейливыми, монолитными (я как од-но-кле-точ-но-е просто), — зато для них часто не хватает слов. Думаешь о людях вокруг — и застреваешь в образовавшихся лакунах, потому что язык пуст, потому что язык дырчат, потому что ни одному лексикографу до меня не приходило в голову записать… вот это вот всё.

Как назвать то чувство, когда до одури хочешь поцеловать человека, так, что собственная немота жжет губы? И когда хочешь к кому-то конкретному возвращаться домой, вообще хочешь свой дом, по своим законам организованное пространство, вселенную, складывающуюся из видов сыра в холодильнике и плакатов на стенах? И когда скучаешь по городу, не успев из него уехать? И когда ненаписанный, невысказанный текст саднит до тех пор, пока не оформится в файле?

«…могут спать себе с миром, ибо они знали в жизни своей ненависть без конца и без края и любовь без примеси, и не уставали никогда от “да” и “нет”, и не бились в ловчей сети всех наших “может быть” и “вероятно”. Пришел великий ветер и унес их, и сами они стали – ветра часть».
 
 
Франсин
28 Январь 2013 @ 22:45
Мне не нравится понятие «корпоративная культура». Мне вообще не особо приятен процесс коммуникации с людьми (как писала нои-альбинои, «раздавлена своей социальной несостоятельностью в блин»). В детстве я отбрыкивалась от детского садика, а потом — от всех прочих социальных институтов. Ну не люблю. Я искренне симпатизирую очень и очень многим людям, но у меня заниженная потребность в общении. Я могу не выходить из дома две недели и чувствовать себя комфортно. Буду смотреть кино, играть в игры, писать тексты, читать. Тысячу дел найду. А вот от человеков система виснет — глюк, синий экран, перезагрузка, всё. Унесите пудинг.

Нет, так не всегда, конечно. Я и гостей у себя люблю созвать (чтобы и с гитарой, и с виски, и с настольными играми), и в комментариях почесать язык, и перед аудиторией легко выступаю. Иногда сангвиник во мне дышит и шевелится. Просто он не любит, когда в него тыкают палочкой. Особенно сейчас. Период такой.

В издательствах, правда, корпоративная культура — зверь редкий. У них денег слишком мало. Или жадности — слишком много? Но я все равно этого зверя боялась как огня. Какое страшное слово — «тимбилдинг»! Не надо ничего билдить, я умоляю. Не надо этого вот «быстрее, выше, сильнее» в лозунгах и агитках.

Но когда в один день ты уходишь с работы под разговоры о каноне «Чужих», а в другой — о прискорбном притеснении гномов и необходимости проведения гном-парадов на просторах нашей родины… когда Даша на уроке корейского, объясняя согласные звуки, говорит: «Не надо произносить К как в “кхалиси”»… это никакого отношения к корпоративной культуре не имеет. Это субкультура, комфортная для меня, как свежая вода для рыбки. Я нырнула в нее после болотца предыдущих мест работы и весьма этому рада.

Судьбы локализации корейских ММОРПГ вершатся в мансарде с фиолетовыми стенами. Пью там вкусный кофе, пристаю к коллегам с глупыми вопросами по скайпу, разгадываю переводческие шарады, редактирую квесты. Трачу кучу времени на дорогу. Для себя не успеваю ни-че-го-шень-ки. Простуда не лечится, не растет кокос, «Улей» стоит на месте (заставка ко второму сезону, правда, продвигается), «Тургор» по-прежнему не пройден. Совушка не хочет становиться жаворонком.

Но всё равно очень здорово.
 
 
Франсин
17 Январь 2013 @ 01:09
Ну так вот. Работа. Казалось бы, не волк — в лес не убежит. Однако четыре месяца, с начала осени по конец года, мало-мальски интересных предложений не попадалось. Видимо, она сидела все-таки по лесам, причем в глубоких чащах, эта работа. Как еще объяснить? ВКонтакте недавно подкинул свежую информацию о проходных баллах на разные факультеты альма-матер… Да слушайте, неужто редакторское дело медом помазано? У большей части моих знакомых зубная боль от этого меда развилась. Хм. Интересно, с чего бы вдруг. Может, потому что устроиться на среднюю по московским меркам зарплату под силу отнюдь не каждому специалисту? Потому что даже не новичок-младший, а обычный такой, в некоторой степени прожженный, умудренный редактор в ином книжном издательстве не получает и тридцатки?

Впрочем, когда я устраивалась в отдел локализации «Инновы», зарплата меня не слишком волновала. Я хотела в игровую контору — я попала в игровую контору. Ну да, вычтем из заработка арендную плату и обнаружим, что остается немножечко денег на гречку и прочие жизненные блага (этак сотый лак для ногтей, допустим, это ведь важно). Что ж, да здравствует гречка, чем гречка-то плоха? Ничем. Виват.

А с чего вдруг игры, казалось бы? Ну правда? В. Ф. вот считал, что приличные люди геймерами не бывают. Игры и поэзия несовместны, как злодейство и гений. А я весь свой скромный гений только в геймдев и хотела бы вложить! Потому что игра — это не горстка пикселей и не нагромождение строчек программного кода. Игра — в первую очередь возможность, поле, песочница, площадка. Зачастую лучше и просторнее хорошей книги.

Черт, в какие степи меня несет! Тпру, лошадка, тпру. Остановись, птица-тройка. Я вообще-то хотела написать про офис, про рабочий процесс, про планы на будущее и все такое, но мозг дал крен и понесся в далекие дали, как обычно. Я поняла, почему у меня так прочно засело в башке противопоставление игры и поэзии, сделанное В. Ф. И всё, после этого — отключилась.

«И только в снах, только в поэзии и игре случается такое: зажжешь свечу, пройдешь с ней по коридору — и вдруг заглянешь в то, чем мы были раньше…»

Дык это же моя любимейшая цитата из Кортасара.

А в «Иннове» прикольно, ну да я об этом еще напишу.
 
 
Франсин
06 Январь 2013 @ 01:55
Если бы у меня был инстаграм, я бы заинстаграмила, как на Катином кухонном диванчике лежат, соприкасаясь плесневелыми боками, три сестры-хурмы. Ей-богу, эта картина достойна пера Ван Гога.

Благословляя круглосуточные книжные, перед отъездом зашла в «Буквоед» на Невском — купить себе блокнот и ручку. На кассе увидела пресловутую Love is (она вездесуща теперь). Сонная, замерзшая, соорудила из пуховика гнездо в благословенном же круглосуточном суши-баре. Заказала чай с мятой. Развернула фантики.

Любить — это… «приобщать к здоровой пище».
Любить — это… «шагнуть в новую жизнь вместе».

Мой Манхэттен неожиданно завоевался — пускай и не «в первых числах декабря», а в последних. Девятого, после праздников, первый рабочий день. Вот оно как бывает: в 2004-м ты играешь в Lineage II, в начале 2013-го устраиваешься редактором в фирму, издающую ее на русском, а в тестовом задании имеешь дело с текстом про эльфов и то, как люди пришли «на сияющий Запад». Короче, пока всё идет подозрительно хорошо. Нашла работу, уволилась со старой, встретила Новый год со своими жужелицами в Питере, настроила каких-то чарующих планов на будущее. Жужелиц я люблю. Жужелицы любят меня.



Правда, Петербург, несмотря на свои достоинства и мои теплейшие («лютейшие», предлагает спелчекер... и он абсолютно прав, у меня всё лютейшее, никак иначе) чувства к нему, оставляет ощущение сердца если не разбитого, то с отколотым краешком. Как будто я что-то потеряла, не нашла, не успела сделать. Или Петербург к моим смутным тревогам не имеет никакого отношения, а нагнетают обстановку усталость и мандраж? Ох, я не знаю! В отпуск хочу. Нормальный такой отпуск, когда много спишь, много играешь в компьютерные игры и смахиваешь на лежалый овощ.

Ну или на хурму.
 
 
 
Франсин
27 Декабрь 2012 @ 04:52
2012  
Спасибо. Всем!

Я там, где я сейчас, потому что я настойчива, и талантлива, и упряма.

Но я там, где я сейчас, еще и потому, что вы — люди рядом со мной, мои родители, мои замечательные сокурсницы, мои любимые друзья — так или иначе меня к этому подтолкнули.

Было крышесносно. Диплом. Экзамены. Лондон (о, эти часы в Хитроу!). Поиск работы. Поздравительные открытки, юридическая литература, банк, страховая компания, IT, вообще какие-то необъяснимые и загадочные места, белые пятна, черные дыры (не раз). Думала, меня тоска до костей сгрызет. Не сгрызла.

Теперь всё, кажется, о’кей.

Год — это существительные. «Улей». Друзья. Бессонница. Сценарий. Журнал. Википедия. Диплом, дипломчег, дипломушка. Нервотрепка. Аэропорт. Мечта. Маршмеллоу. Письмо. Перемены. Соавторство. Слово. Стих. Смелость.

Год — это глаголы. Писать. Любить. Влюбляться. Учиться. Дышать. Выдумывать. Гореть. Жить!

Решаться.
 
 
Франсин
05 Декабрь 2012 @ 06:33
Не могу заснуть.

Не знаю, как еще не двинулась крышей. Разве что она безвозвратно сгинула задолго до сегодняшнего дня?.. И даже шифером не пошуршала на прощание. Это проклятая семидневка виновата. Будь я собственной крышей, я бы разве долго продержалась при таком-то режиме? Я бы подала в отставку. Немедленно. Вот прямо сейчас.

Но нет, редактирую дальше.

«…однако в любовь, — пишет Аннинский, — можно спрятаться. К ней можно прислониться. Ею можно прикрыться. На время. Только на время. Это какое-то божье наказание: всем существом прижиматься к другому существу и все-таки с отчаянием ощущать, что оно — другое. И любое, встреченное в этом украденном от тебя мире, — все равно будет ДРУГОЕ».

Как он прав.

Лучше об этом никто не сказал.
 
 
Франсин
29 Ноябрь 2012 @ 16:48
Когда я училась в экстернате, то нередко была вынуждена коротать время между уроками. Общение с однокашниками не прельщало, так что я садилась на подоконник в тихом коридорчике школы и бралась за книгу. Одной из таких книг был «Самозванец Тома» Жана Кокто.

Это там, у Кокто, героиня по имени Клеманс сказала, что бояться смешно.

Сюжет книги я уже не помню, да и вообще мы с Кокто не сошлись, но эту фразу стараюсь держать в уме. Действительно… ну, можно бояться живых мертвецов, если вдруг начнется зомби-апокалипсис. Айзек Кларк в Dead Space может бояться того, что с ним происходит.

А мне-то чего.

Теоретически: да, страшно, когда я думаю о том, как хочу устроить дальнейшую жизнь. Страшно, что не смогу, растеряюсь, не справлюсь, не сумею, сил не хватит, таланта — не хватит.
Практически: не попробуешь — не узнаешь, вот и всё.

Да и с талантами, в общем, дела обстоят не худшим образом, я в какой-то момент почти перестала сомневаться.

Жизнь до смешного смахивает на историю из «Волшебника Изумрудного города»: топаешь в поисках мозгов, сердца и храбрости, спотыкаешься, обдираешь о золотой кирпич коленки, но делать нечего — поднимаешься и идешь вперед, к далеким зеленым башням.
 
 
Франсин
29 Ноябрь 2012 @ 02:53
А еще моя осень — это Journey, потому что она рассказывает ту же историю, что и «Город» Саймака, но другими словами. Вернее, без слов вообще.

Вы ничего не знаете о компьютерных играх, если не слышали о Journey и не играли в нее. Наш главный редактор однажды сказал мне, что игры — это не искусство, потому что в них невозможен катарсис. Но Dead Space! Но Deus Ex!..

И Journey. Катя недавно призналась, что плакала, когда играла.
Так вот: я готова расписаться в том же самом.

 
 
Франсин
29 Ноябрь 2012 @ 02:38
Поскольку Саймака причисляют к научной фантастике, я написала о нем в «глупый» блог, но теперь хочу обобщить впечатление и написать сюда (с частичным перепостом), потому что «Город» в эту очень сложную, беспокойную осень стал для меня стержневой книгой: вот уже ноябрь подходит к концу, а я не могу избавиться от чувства спокойной, ясной, открытой — как открытая рана — горечи, которое он мне… подарил?..

Действительно, бывают — притом чрезвычайно редко — романы, которые вкручиваются в тебя шурупом, входят прямехонько по резьбе — и прочно заседают внутри.

По настроению «Город» похож на «Каникулы» Брэдбери, знаете, тот известный рассказ, где главные герои — мать, отец и сын — проснулись «в одно прекрасное утро» и обнаружили, что мир пуст. Всё осталось как было, но люди исчезли. И муж спокойно отвечает жене, раздумывающей, нужно ли им заводить еще детей, кроме маленького Джима, чтобы продолжить род человеческий, как новым Адаму и Еве: «Нет. Пусть Джим будет последним. Когда он состарится и умрет, пусть мир принадлежит лошадям и коровам, бурундукам и паукам. Они без нас не пропадут. А потом когда-нибудь другой род, умеющий сочетать естественное счастье с естественным любопытством, построит города, совсем не такие, как наши, и будет жить дальше». У Саймака примерно это и происходит: человечество исчезает, и Землю населяют Псы, обыкновенные братья наши меньшие, некогда обученные говорить.

Потому что иначе нельзя. Потому что…

...когда-то я допускал, что человек просто пошел не по тому пути, что некогда, во времена темной дикости, которая была его колыбелью и детской комнатой, он свернул не в ту сторону, шагнул не с той ноги. Теперь я вижу, что это не так. Человек признает только один-единственный путь — путь лука и стрел.

Уж как я старался! Видит бог, я старался.

Когда мы выловили этих шатунов и доставили их в усадьбу Вебстеров, я изъял их оружие, изъял не только из рук — из сознания тоже. Я переделал все книги, какие можно было переделать, а остальные сжег. Я учил их заново читать, заново петь, заново мыслить. И в книгах не осталось и намека на войну и оружие, на ненависть и историю — ведь история есть ненависть, — не осталось ни намека на битвы, подвиги и фанфары.

Да только попусту старался… Теперь я вижу, что попусту старался. Потому что, сколько не старайся, человек все равно изобретет лук и стрелы.


Финал этой истории у меня накладывается, как прозрачная калька, на финал «Половины неба»: «…здесь нельзя жить, ни единого дня — но это всё, что у меня есть, всё, что у меня когда-либо было. Единственное здесь посреди бесконечных там и нигде». В Москве — нельзя. В России нельзя. На планете Земля, в общем, тоже очень непросто.

По множеству причин.

Вера недавно прислала мне рецензию на новую книгу о Бродском, и заканчивается она словами Одена: «Если равная любовь невозможна, пусть любящим больше буду я…»

Вот всё это (Саймак, Оден, Мистраль) и есть — моя осень 2012.

Смелым он человеком был, Оден.